Грузия 2008
Потихоньку начали появляться машины. Автомобилисты просто…обалдевали (по-другому не скажешь) при виде велосипедистов на Крестовом перевале. Некоторые пассажиры и вправду прилипали к стеклам, чтобы рассмотреть, не мерещиться ли им байкеры. Многие водители замедляли ход, а некоторые даже старались проехать два раза. Хорошо, что российско-грузинская граница закрыта, и машин на военно-грузинской дороге совсем мало.
Взобравшись на вершину серпантина, мы сели пообедать грузинским хлебом и украинским салом. Впереди была видна ровная дорога.
И этого серпантина мы опасались? Все оказалось так просто! Можно сказать, проехали самый сложный участок перевала на одном дыхании. Мы еще не знали, что нас ждет впереди…
Больше серпантинов не было. Зато осталось набрать 600 метров высоты… Это отразилось на уклоне дороги. Тут уж в ход пошел и 1:1, и вода, и быстрые углеводы в виде сахара, и езда в шортах и футболке, несмотря на то, что люди даже в проезжающих машинах сидели в куртках…
Любен: Мы уже на высоте 2130.
Масяня: Так нам осталось набрать всего-то 270 метров! Совсем немножко осталось. Хотя… Если бы мне в Киеве сказали, что сейчас будет трехсотметровая гора, я б подумала: ого… как много…
Проехав Гудаури, мы убедились что вместе с горнолыжным курортом закончился и асфальт. Солнца уже давно не было, горы затягивались густой пеленой. Нам грозит непогода…
Уже проехали 20км. беспрерывного подъема, а дорога все идет вверх. Сугробы на обочине из маленьких холмиков превратились в трехметровые стены и длинные ледовые ковры… Небо стало совсем черным и пошел снег… Встречный ветер наметал колючие снежинки в складки одежды, оставлял капли на очках…
Кто бы мог подумать, что тот страшный серпантин, который мы видели на фото – это лишь легкая разминка перед настоящим подъемом на Крестовый перевал.
От Квешети до вершины – 26 километров постоянного подъема с набором высоты 1050 метров. Спуск от вершины до центра Казбеги – 24 км. Около 10км. – спуск, правда первые 6км. дорога с большими камнями и ручейками. Остальная часть дороги холмистая.
Обратная дорога через перевал поразила больше. Это и вправду было покорение.
Саша выглянул в окно нашего дома и его лицо стало каменным.
Масяня: Что, там слишком мокро? (Ночью шел дождь)
Любен: Ага…
Я выглянула в окно… Горы были в густом тумане, а весь двор, дома и улица были покрытии 10см. снега… С неба падали белоснежные хлопья… Набрать нужно 700 метров. Значит, на перевале на 5 градусов холоднее, больше снега и дай бог чтоб не было ветра…
Собрались, одели все теплое что было, выдвинулись.
По дороге текли ручьи, сверху сыпал то мокрый снег, то дождь, но не было ветра. Мы почти все время ехали вгору и было не холодно.
Подъехали к началу перевала и без остановок двинули дальше: перестанешь крутить педали – замерзнешь. Исчез асфальт. На каменистой дороге грязные лужи перемежались с комьями снега. Подул ветер… Вещи, которые успели промокнуть за двадцать километров дороги морозили организм. Ветер становился все сильнее, дорога все хуже, снег превратился в мелкий град, который колол лицо. Очки покрылись мелкими каплями, а на козырьке шлема появилась сосулька…
Главное не останавливаться, только не останавливаться… И передачу не понижать, чтобы ноги не замерзли. До перевала 200 метров набора… 150… 100… 50… Вокруг белая пелена. Даже сложно представить что два дня назад мы видели тут высокие скалистые горы, реки, живописные ущелья…
Доехали до вершины перевал. “Все оказалось не так страшно” – подумала я. Я рассчитывала, что на южной части перевала будет теплее, дорога будет чистой и снега меньше. Но ветер был южным. Порывистый, с колючим градом, он занес всю дорогу белым месивом. Руки онемели и тормозить было тяжело. Колодки скользили по мокрым ободам, а колеса зарывались в сугробы на дороге. Единственная мысль, которая крутилась в голове: Держаться! Нужно дотянуть хотя бы до Гудаури…
Среди однородной белой пелены с тонкой нитью дороги стали появляться тусклые силуэты домов, и нервная система дала слабину: мол, вот тут уже есть люди, можно спрятаться от снежной стихии. По щекам потекли слезы… Серпантин широкими дугами спускался вниз, у дороги стояли отели, но все окна были темные… Никого нет.
…Я зажала оба тормоза, но велосипед не прореагировал. Руки вдавили ручки что есть мочи… Хотелось увидеть на спидометре цифры, которые медленно, но все еще уменьшаются… Но на экранчике был высокий сугроб. Страх. Самое пагубное чувство в подобных ситуациях – это страх. Главное – не влететь в обрыв… Хотя окрестности все одинаковые и невозможно определить, где скат, а где отвесная стена… Все белым-бело… И только тусклые серые силуэты закрытых отелей проступают из белой пелены. Все-таки мне удалось остановиться. Я слезла с велосипеда. В обувь поступила новая порция холодного снега, но бег вернул ступни в чувства.
Мы доехали до работающего отеля. Внутри было сухо, безветрено, но организму было так же холодно. Любен когда-то сказал, что я человек с характером. И то был редкий случай, когда пришлось показать свой характер.
Масяня: Я дальше сегодня не поеду.
Любен: Ты грейся. Потом посмотрим. (Голос был спокойный, заботливый, любящий. Но я понимала, что Любен настроен ехать дальше. Не мудрено, я головой тоже понимала, что есть большой стимул ехать дальше: за номер в этой гостинице хотели 146 лари… но организм бунтовал…)
Масяня: У нас насквозь мокрые вещи, мы околеем, пока спустимся в Квашети… У меня организм один, я его ценю и в обиду не дам. Сегодня я никуда не поеду.
Любен: А когда мы поднимались на Крестовый ты себя не хотела поберечь? Снег, ветер, те же мокрые вещи…
Масяня: А там не было выбора. На следующий день могли закрыть перевал и мы бы застряли в Грузии. Поэтому я молчала и вкручивала. А теперь выбор есть.
Любен: Грейся, потом решим.
Масяня: Сегодня – не поеду.
Любен: Послушай руководителя.
Масяня: Никуда сегодня не поеду. Мне здоровье дороже.
Я уперлась не на шутку… И даже Саше не под силу было меня уговорить. И мы остались.
Теперь я смотрю за окно этого гудаурского отеля на мохнатые хлопья падающего снега (совершенно лыжный пейзаж и ощущения) и думаю, что все-таки хорошо, что мы остались: хотя бы вещи высушили. И бог с ним с теми деньгами – через полгода и не вспомним. Зато ничего не отморозили. А еще я смотрю на белую пелену снега, полуметровые сугробы и думаю: кто бы мог предположить, что 6 мая, за три недели до лета, мы будем пробираться сквозь пургу и метель в “солнечной Грузии”.
GERGETI TRINITY CHURCH
В Казбеги приезжают как правило альпинисты, для восхождения на заснеженную гору Казбек. Кстати, в поселке даже есть музей альпинизма. Правда мы в него так и не попали: все время на двери висел амбарный замок.
Мы приехал ив Казбеги для того, чтобы увидеть Казбек и посетить гергетскую церковь Святой Троицы. Совершенно случайно получилось, что в Казбеги мы сделали дневку, и у нас появилась возможность спокойно осмотреть церковь. И мы не пожалели.
Кавказские хребты большим кольцом сходятся вокруг горы, на которой стоит церковь Святой Троицы. От Казбеги к ней ведет крутой, извилистый грунтово-каменистый серпантин. Мы нашли тропинку, которая сокращала путь и поднялись за полтора часа. На вершине было тихо. Кроме орлов – ни одной живой души. Ветер. Низкая мокрая трава, а вдалеке – голые деревья. Листья еще не распустились. Сюда только-только пришла весна. Холодно.
Мы подошли к храму. Каменные стены, поросшие лишайником, кованные тяжелые прикрытые двери.. Тихая молитва: внутри идет воскресная служба. Мы подошли к колокольне: не хочется нарушать атмосферу службы, подождем ее окончания.
Небо наглухо затянуто тучами и из-за этого каменные стены церкви и колокольни кажутся черными и хмурыми… Задул сильный ветер, пошел колючий снег… Холодно, промозгло, серо…
Закончилась служба, кованая дверь церкви отворилась и вышел батюшка в красном одеянии вытрусить кадило.
Мы зашли внутрь. Потрескивала “буржуйка”. В церкви было еще темнее, чем на улице: она освещалась свечами. Из нескольких узких окон в барабане под куполом просачивался белый дневной свет, но он был совсем тусклым. Мы попали в царство обволакивающего тепла и полумрака. В церкви пахло ладаном, хотя совсем не так, как в других храмах. Здешний запах был очень сильный и какой-то особенно вкусный.
Это единственная церковь, где совершенно не было притворства, глупости, наигранности. В этой церкви есть дух искренности, святости, который практически невозможно встретить в других церквях. Наверное, потому, что сюда поднимется далеко не каждый: слишком высоко и далеко она построена.
МЦХЕТА
