Велотур- велотуры по Европе, Азии, Украине
Никто не любит Крокодила-8
«Чего взгромоздился на эту железку и работаешь так, что кажется вместе с семью потами сходит собственная шкура? На финиш приезжаешь, будто освежеванный кролик – весь красный от пота, напряжения и крови… Ну вот, опять. – Роже мазнул обратной стороной ладони под носом, и темная кровавая полоса перечеркнула пальцы. – Хорошо, лопнул капилляр, а если солидный сосудик? Через несколько минут превратишься в свинью. Кровь из носа смешается на груди с потом и расползется разводами, как на промокательной бумаге. Бр-бр-р!… И как не хочется, чтобы на тебя глядели именно в такую минуту! Но телекамеры вездесущи! Никогда прежде зрители не видели настоящий спорт таким приниженным, со всеми болячками, под увеличительной линзой общественного внимания. Любой грязный или трагический случай немедленно обращается в золото… И кровь наша, и пот наш, все – в золото! Нужен, очень нужен мир, в котором было бы безопасно называться человеком!»
Роже уже вошел в привычный ритм. Он катился вдоль левой бровки дороги, если позволяли знаки, прижимаясь к любой ограде, стенам домов, высокому кустарнику, стараясь укрыться от резкого встречного ветра. Наступила пора, когда единственным врагом становится время.
Дорога шла по пересеченной в меру местности – не было особых подъемов и спусков. Асфальтовые дуги поворотов плавно вписывались в зеленые поля, почти не покрытые растительностью. Крокодил как бы бросал машину от куста к кусту. Но ветер упрямо вставал стеной за каждым поворотом, словно затаил зло против него одного.
«Я сказал Цинцы, что чувствую себя хорошо… Так говорят всегда, глядя в телевизионную камеру, направленную на тебя. Но как я чувствую себя в действительности – не узнает никто. Я не признаюсь даже самому себе. Тешу надеждой, что нормально.
Легкий кровавый насморк не в счет. Слишком обычная штука, чтобы обращать внимание. Я стал старше, но стал ли сильнее? Кто ответит мне на этот вопрос? Конечно, я готовлюсь к гонкам тщательней, чем раньше. Стараюсь все делать более осмысленно – правда, сегодняшний отрыв не укладывается в рамки разумности, – и осмысленность теперь единственная основа для улучшения самочувствия.
Часто я спрашиваю себя: «Действительно ли я на вершине карьеры?» И отвечаю: «Несомненно!» Впрочем, кто знает, что такое подлинная вершина. У всякой горы есть свой подъем и спуск. Может, спуск уже начался? И перевалы продолжаешь упрямо называть вершиной?…
Много лет назад мне казалось, что закончу выступать к 33 годам. А потом, богатый, здоровый, молодой, уеду вместе с Мадлен и детьми куда-нибудь на тихий теплый остров. Скажем, на Корсику, где даже зимой не приходит зима, где вино дешевле воды и отели дешевле ночевки под открытым небом. А потом… Потом даже не хотелось по молодости лет думать, что будет потом. Но сейчас… Интересно, заботило ли это Фаусто Коппи?»
Роже перевел рычаг переключателя вперед. Начинался плоский, но затяжной подъем. Музыкальной шкатулкой пропела трещотка. Ногам стало легче. Крокодил поймал себя на том, что, задумавшись, упустил момент переключения скоростей.
«Фаусто стал легендой еще при жизни. Он тогда казался мне, мальчишке, почти полубогом, и я представлял себе его жизнь как бесконечный подъем на высокую – даже не мог определить ее высоту – сверкающую гору. Смерть Коппи не потрясла меня – лишь удивила своей нелепостью. Нелегкая сила понесла Коппи в Африку в очередной охотничий вояж. Стоило сотни раз рисковать жизнью на горных спусках, чтобы подхватить какую-то африканскую заразу и скоропостижно умереть. Вирус – и столько лет чудовищного риска на протяжении пятнадцати лет, проведенных в седле! Столько разочарований, столько катастроф – и какой-то маленький вирус, Бедный Фаусто, изнывая от жара и жары, просил похоронить его на старом винограднике, возле дома, в котором родился сорок лет назад. Мистическая цифра – сорок лет. Она надвигается уже и на меня, плакавшего в числе ста тысяч людей, провожавших в последний путь великого Коппи.
Фаусто унес в могилу все те терзания, которые обуревают меня сейчас. Каждый гонщик должен пройти сквозь это. И каждый унесет в могилу свои сомнения. Тяжко дышится даже вблизи заснеженной вершины, как же трудно удержаться на самом пике! Порой думаю, что сделал в жизни все возможное и не способен на большее. Начинает шалить сердце. Слишком часто напоминает – пора давать прощальный звонок. И все-таки самое мучительное – ощущение будущего, которое не связано с велосипедным прошлым. Ужасно…»
Также вы можете прочитать про как настроить задний переключатель на велосипеде и как настроить задний переключатель передач на велосипеде.
